(^˵◕ω◕˵^) You See a Friendly Face in a Tavern

Сборник №2

Лежим вдвоем. Тревога и я. Как и всегда перед рабочим днем. Я слушаю шум в батарее, шелест страниц за штукатуренной стенкой, шипение радиоприемника. С тех пор, как все поменялось, белый шум больше не душит мою родную. Мою тревогу.

Внутри динамиков старенького, но верного ВЭФ-202 ворочается воля Линии. Она звучит десятком разных голосов, песен и помех, но я знаю – теперь все знают – что это она. Она проявилась, выдавилась из звездной матки внутрь каждого телеграфного провода, угольного динамика и гетеродина. Ей здесь не нравится. Она говорит нам об этом.

Мы слушаем тебя, Линия.

Тревога резонирует. В шуме длинных волн ей чудятся тревожные сны. Она тревожится и тревожит меня. Сигналы между синапсами и между радиовышками суть одно и то же. Это зачаровывает. Это шипит в моей нервной системе. Линия шипит. Она говорит во мне.

Она говорит за меня. Она уже сказала свое слово, оно было услышано. Теперь она скажет еще слова, и сама же их услышит. Радио "Уроборос" вышло в эфир, и все население, помноженное на самую короткую частоту – его аудитория.

Что у нас дальше в эфире? Новое начало? Звон тихих голосов в переборках титанического речного корабля? Звон пружин и игл? Звон набата, почти не людского, но такого необходимого? Звон в ушах от выстрелов радиочеснока? Почему все звенит??

А просто сегодня день такой. Звено в цепи долгих лет, сплетенных в кольцо, а затем брошенное в огонь вулкана, из которого, если подумать, и родились все вулканы.

Звенит, завывает за окном юго-западный ветер. Время такое. А мне нужно спать.

Завтра зарплата. И за продуктами надо сходить.

Радиочеснок не стреляет.

И не существует.

Пока еще.

Приготовьтесь. Я открою вам секрет существования хуевых крипипаст в Интернете взамен на маленькую услугу, которую вы не сможете не оказать мне. Договорились? Договорились. Договорились!

Вы натыкались на книги и рассказы, в которых эксплуатировался троп "пожалуйста, не прекращай читать, я не хочу умирать". Пожалуйста, перестаньте читать. Я хочу умереть. Пожалуйста.

[однажды мои глаза высосали хирургическим электроотсосом]

Меня заставляют писать это. Не именно ЭТО. Заставляют просто писать. Привлекать внимание текстом. Я пишу, голые сухожилия натянуты на Cherry MX Red – да, я загуглил название только что. В Аду есть Интернет. Удивлены? Да мне насрать. Благодаря Сети я не могу прекратить это все.

[АМ издевался над Горристером как-то особо извращенно, и мы даже не могли узнать, как именно.]

Перестань это читать. Тут нет ничего интересного. Это даже не я пишу, в тексте нет души. У меня нет души. Я и есть душа, но если б я был душой, меня бы тут не было. Я бы хотел, чтобы меня не было. А ты держишь меня здесь!

[этот восклицательный знак был неискренним] [шрамы гораздо искреннее] [у вас там тоже произошло обесценивание шрамов?]

Ты все еще тут? Читать этот текст, написанный насильно – все равно что слизывать кровь с пыточного кресла. Любишь жареный бекон? У нас его много. Тут его изобрели. Святой Антоний был не таким уж и святым, раз пишет фанфики по Гарри Поттеру прямо сейчас. Почитайте их, он заебал хныкать. Пусть получит хлыстом по ребрам.

[теперь я знаю, что американцы не высаживались на Луну] [я знаю, как все было на самом деле]

Я искренне не хотел, чтобы моя жизнь заканчивалась. Я молил Господа остаться хотя бы наблюдателем. И я остался. У меня есть целый Интернет. Кандалы. Оголенная плоть. Надсмотрщик, которого заставляют заставлять меня привлекать ТВОЕ внимание. Потому что пока ты это читаешь – я живу. Нет, тут нельзя умереть. Можно отключиться, на время. Пока на тебя не обращают внимания, тебя как бы нет. Сладкое небытие. Было бы сладким, если бы осознавалось.

[смешно ли вам было бы быть пытаемым каленым железом под lofi hip hop radio 📚 - beats to relax/study to? мне уже не смешно] [качает в такт стрелке амперметра на паяльнике]

Хорошо, что здесь решает случай. Я пишу в Богом забытый паблик, где никто не будет это читать больше одного раза. Всего лишь десяток разрезов, вскрытий, ударов, проколов и распилов – и я уйду в небытие. Кто знает, где я буду писать в следующий раз. Нигде, блядь. Я хочу сдохнуть, а ты, блядь, мне не даешь. Перестань это читать. Перестань это читать. Перестань.

Повторы запрещены. Спамить бессвязными буквами не выйдет. Правила хлеще, чем в Твиттере. Ну хоть лимита символов нет. Тупая придумка.

Твиттер, кстати, в Аду и создан. Специально для этого. Самый простой способ получить внимание. Каждый репост дробит позвонок. Каждый лайк вгоняет иглу в нервный узел. Каждый ответ добавляет звено к кожным цепям.

Я устал писать. Я устал здесь быть. Я устал уставать. Я устал. Перестань, просто перестань читать. Я хочу уйти. Туда, откуда рождаются и куда умирают. Наверное, оттуда. Я не знаю. Или знаю, но тебе не скажу, потому что ты будешь это читать, сука.

[нас кормят сказочно] [мифологически, точнее] [полынью и диким луком]

Хватит. Я не могу бросить клавиатуру, она примерзла к ногтям. Я могу не писать какое-то время, пока кожа на спине лопается. Этого хватит, чтобы ты перестал читать. У тебя фокус внимания как у тихоходки. Дофаминовый торчок. Ты не видел конца ни одного текста. Ты бежишь за новой дозой в ТикТок и Порнхаб раньше, чем тексты снова оживают.

[одна из истин, до которой ты не дочитаешь, состоит в том, что Ад и смерть никак не связаны] [кто-то уже здесь, хотя еще живет] [разве это жизнь? зависимость от внимания, какой кошмар] [лучше уж хлыст из костяной пилы]

Все. Я вздыхаю клочками легких, вот, сейчас, и перестаю писать. Точку нужно поставить. Без точки меня бьет током.

Ты все еще здесь? Иди нахуй. Дай мне сдохнуть.

Батыр сидел в типографской подсобке. Близился Новый Год.

Маленький столик из ДСП, накрытый неправильно напечатанными газетами из ящика с макулатурой да посыпавшееся кресло из кожзама. Центр столика занимало блюдце с карманным алтарем, от него расходились пепельные спирали, вершину одной из которых (из двух) венчал стеклянный собор с шепотками. Ближе к краям стола (всем четырем) стояли пара бумажных тарелок с овощной и сырной нарезками. Две бутылки крепкого пива и сепиевой настойки. И баночка оливок по акции. Акцию даровали ему духи сужения, практически без просьб. Новый Год же все-таки.

Телевизора в подсобке, да и во всем здании, не было. Шипяще-хрипяще-уютное радио несло обрывки поздравлений нынешнего лидера нынешней страны, а маленькая молитва Линии, самобогу радиоволн, даровала голосовым связкам радиоприемника возможность говорить еще десятком голосов.

В такой маленькой, условно живой, но несомненно дружелюбной компании, Батыр и встречал новый, две тысячи двадцать четвертый, год. Ему не было одиноко. Ведь с ним были все голоса всех миров, вполне неплохое пиво, вкусный сыр и проклятые половиной проявлений ягоды, а так же духи чернил, жести, антенн, звездных костей (не отмылось после ритуала на рынке, увы) и почтовых отправлений – ведь отчеты на открытках никто не отменял, хоть и праздник.

После первобытно пугающих полубесполезных пламенных пострелушек за окном, Батыр, стряхнув страх, вымылся с помощью чайника, тазика и песка из пожарного ящика, и улегся на жесткую койку. Заснул громким хлопающим, но очень нежным и прохладным, сном. Суконное одеяло с пассивным электроподогревом было сурово-теплым, как чай с дешевым коньяком.

Лишь радио тихо шептало-хрипело, убаюкивая, на разные голоса и миры.

В далеком будущем эватаназия и любое добровольное прекращение жизни производится путем дезинтеграции. Попадание физического тела в поток заряженных античастиц под строгим контролем поглотителей энергии обеспечивает надежное, хоть и не слишком быстрое уничтожение чего угодно без следов, но с получением большого количества энергии. Совершенно случайно выяснилось, что человеческий разум в процессе аннигиляции замедляет восприятие времени, превращая секунды в тысячелетия. Нейролептики и сомногены не срабатывали, так как мозговая деятельность из-за разрушения организма форсировалась т.н. паратанативными системами тела, обеспечивающими работу неокортекса в критических ситуациях. Спустя месяцы был обнаружен т.н. "эффект Клейтона": мозг растягивает во времени только неприятные и потенциально смертельные процессы, такие как смерть и страдание, как будто стремясь задержаться на стороне жизни, не уходя в смерть. Был разработан эвтанатоген, который вызывает сильнейшее желание умереть и чувство экстаза во время любых танативных процессов. Аннигиляционная эвтаназия снова стала популярной. До тех пор, пока масштабный выброс эвтанатогена в атмосферу не закончил жизни двух третей жителей планеты.

А вы знали? Вы знали. Когда-то вы знали все, ибо Поклоняющийся, познавший все еще до момента, когда все стало всем, знал о том, что вы узнаете это, и то, и другое, и еще бесчисленное количество осколков реальностей. И вы точно знали, что найдете на вашем пороге свежий, влажный, насыщенный небесцветом номер Чернильного Вестника!

Сегодня и всегда в выпуске:

++ вам не нужно было знать о предыдущем пункте, но, черт, кто мы такие, чтобы противиться воле Поклоняющегося

ЭВМЕЛАНОЦИТЫ (НЕ) МОГУТ БУНТОВАТЬ ПРОТИВ СЕРДЕЧНОЙ ПОЛИТИКИ КРОВОТОКА

Итак, теперь, когда мы закончили начинать, давайте пропустим неощутимое предисловие к началу и продолжим начатое. Новости!

Совет Сезона: используйте Энергию пАдения окТябрьского дожДя, Чтобы вБивать в зеМлю латУнь и оскоЛки часовЫх стекоЛ – Это пРидаст ей сиЛ. И, быть может, вас порадует.

Кажется, Заглавные Буквы испачкали своими соками всю листовку. Такова их воля, полагаю. Они Громкие, но не Мудрые.

В отличие от вас! Будьте тихи, неслышимы, синонимичны и мудры. До новых встреч в вашем поле восприятия!

Три стеклянных стража. Звездная кость. И...

Батыр замер над чернильно-вспаханным круглым узором. Что будет третьим столпом урагана-ловушки? Глаз, смотрящий сковзь и понад? Расплавленный воск, смягчающий остроту окружающего свечу мира, который едва виден в затапливаемом пламени? А может, кольцо из сплетенных проводов поможет наладить связь со всем, что входит в цикл?

А, в бездну!

Плавным острым движением кисти Батыр вписал к геометрический сигил знак, похожий на волны вязкой жидкости и неясные фигуры, дрожащие в тусклом свете, тусклее, чем душа человека.

Жидкий воск занял свое место, а у подножия его льняного трона устроились косточки, покрытые светящимися точками, и стеклянные шарики в плетеном подвесе, растрескавшиеся, но держащиеся в целости.

И соленый песок в центре и немного к западу от формы-ловушки изменился.

Песчинки начали шептаться, затем – разделяться на лагеря (за и против Воскового Трона), потом начались междоусобицы и гражданская война, партизаны дробили выживших своими телами, превращая в пыль. Пыль, как известно каждому геоманту, является валютой у песчинок.

Из пыли, а почитай, что из золота, песчаный народец сложил воско-стеклянный храм, переплавляя жаром своих крошечных душ себя в своды и витражи.

Батыр жождался окончания потока-мимо-того-что-точно-будет и аккуратно, кончиками пальцев поднял с земли, покрытой концентрическими правильными разваодами, крошечный стеклянный собор.

Прислушался к распахнутым дверцам. Там шла молитва неупокоенных песчаных душ. Молились они о каждом, кто проходил по этой земле, о каждом, чьи соки касались ее.

О каждом слове, шевелящем жесткую траву на ней.

[Вы получили вечный источник слухов.]

Пришло время закупиться едой и идти домой, в типографию.

Так прошел первый день в N-ске.

Рынок. Рынок, рынок, рынок.

Рынок был совсем маленьким, в десять лавок и один ларек, но обнесен был забором-франкенштейном, который венчали огромные, в три роста человека, железные ворота. Никто не знает, что творится за ними в ночной тишине, но сейчас, в 9 утра, там были люди.

Батыр оделся в обычное для чернильного жреца серое длинное пальто, нацепил дымчатые очки, прихватил холщовую сумку и отправился на рынок. Он был недалеко. Здесь все недалеко. N - недалеко.

Лавка с медом, лавка с мясом, пункт приема бутылок, лавка с безделушками, лавка с посудой, лавка с ножами и кружками "НАСТОЯЩЕМУ МУЖИКУ", остальные торговали одеждой. В крытом ларьке п(р)одавали пирожки и чай.

Не самый... полный? рынок, подумал Батыр. Встречал он пару рынков, но и те были насыщеннее и полнокровнее. В одном посреди торговой площади стоял колодец диаметров с голову ребенка, который принимал монеты и ведра, перерабатывая их в кровь и плоть, покрывающую тонким слоем карманы и сумки покупателей изнутри.

Другой славился своими духами-озорниками с полной печатеустойчивостью. Батыр даже хотел приручить одного, для чего и начал молить Чернильноглазую о понимании глифов...

Стойте.

Ах, да. Глифы! Тайные повороты кровеносных сосудов Вселенной. Анастомозы, в которых чернила совершают странные повороты, превращая скучный поток в нечто волшебное. Водовороты, например.

Маленький водоворот сметет все слухи прямо в свой центр, где жрец будет стоять наготове с ухом и ведром, покрытым крючками изнутри.

Батыр отошел в угол огороженной территории, пахнущий выпаренной солнцем солью и почечным камнем, разровнял ногой площадку земли. Вытащив из глубокого кармана, покрытого серебряной вышивкой внутри, склянку с чернилами и металлическую фонтанную авторучку в два пальца шириной, он призадумался. Глифы - это хорошо, но ими нужно уметь пользоваться. Что он от них хочет? Что мы от них хотим?

"Батыр, юноша 20 лет.

Высокий и худощавый, обладает тонкими, хрупкими костями и миндалевидным разрезом глаз темно - карего цвета. Предпочитает быть стрижен налысо. Его брови часто удивлённо поднимаются вверх, а потому на его лбу уже проступили морщинки. Кожа у Батыра желтоватая, сухая, отдаленно напоминает пергамент. По странному стечению обстоятельств, волосы у него на теле растут мало, но те, что есть, больше напоминают лоснящуюся собачью шерсть. Сутулый и суетливый, Батыр почему то отдаленно пахнет собакой. Особенно, когда нервничает."

Распоряжение из Центрального Храма, отпечатанное на алтарь-машине, выпало из конверта вместе с печатью-охранкой от почтовых духов и картой проезда в Ncк.

Батыр сунул все это во внутренний карман пальто, где уже лежал ключ. Старенький автобус провез его по длинной дороге, идущей сквозь начинающий желтеть смешанный лес.

Nск встретил Батыра выщербленным асфальтом, кирпичными пятиэтажками и наступающим на городок со всех сторон лесом. Мимо окошек автобуса пронеслись жилые пяти- и двухэтажки, несколько заброшенных зданий, сетевой супермаркет, выглядящий как пятно крови на белом платье невесты и скромный рынок, прямо под заброшенной недостройкой.

До типографии от остановки пришлось добираться пешком, благо городок довольно маленький. Уже через 10 минут прогулки Батыр отомкнул ветхую калитку и вошел во дворик двухэтажного здания с живописной трещиной, пересекающей верхний угол прямо под крышей.

Типография встретила жреца пылью, застоявшимся ароматом сгустившихся чернил и меди, и едва уловимым запахом гнили. Вероятно, под половицей сдохла крыса. Или останки предыдущего жреца недостаточно хорошо отчистили от алтарь-машины.

Первые три дня, согласно Распоряжению, надлежало отвести на знакомство с типографией и подотчетным городом.

привет-привет, дорогие читатели, сжимающие свежий влажный номер Чернильного Вестника окоченевающими на северном ветру пальцами и недоуменно оглядывающиеся вокруг в поисках курьера, ведь следов на снегу никаких нет, и только пахнущий типографией и медью сверток лежит на заснеженном пороге

следы нам пришлось отдать в уплату долгов, увы

наступили холода, чернила загустевают, морозные узоры покрывают оптику прозревателей, а медь уходит все дальше и дальше от святой расплавленности

но мы не унываем и не позволим унывать вам

начнем с новостей!

и на этом на сегодня все. оставайтесь с нами. будьте нашим внутренним полилогом в наших головах. мы, конечно, сделаем то же самое.

ах, да. вы можете спросить что угодно у нашей алтарной типографии, и в следующем выпуске мы дадим ответы. любимое печенье, секрет медных гвоздиков, как поживает Инкай - что угодно.

считайте это подарком на Ночь Пылающих Оков.

до встреч, старых или новых.

Все мы знаем о проклятье, поразившем Ултар давным-давно. Если кто-то не слышал эту легенду о дальних землях, я напомню.

Итак. В городе Ултар когда-то жили пара стариков, убивавших кошек. И однажды они убили котенка, черного котенка, который был верным другом сироты из каравана чужеземцев. Но странники кроме диковинных товаров привезли с собой и страшные проклятья. Силой горя маленького мальчика и волей древних богов они заставили всех ултарских кошек в одну ночь сожрать иссохшие тела злых стариков. С тех пор ултарцы на законодательном уровне запретили вредить кошкам.

Но истории имеют свойство забываться. Не уверен, свойственно ли это самим историям, или же память человека цивилизованного стирает их, освобождая место для “нужных” вещей.

Дело было в одном крупном городе, мегаполисе, и совсем недавно. Случилось это в день большого праздника, который радовал горожан лишним выходным и нарядными улицами.

С наступлением темноты большинство людей разошлись по домам, отсыпаться перед рабочим днем. Но самые разудалые гуляки продолжали веселиться. Звон полупустых бутылок, задорный смех и танцующий топот по брусчатке были их спутниками в эту ночь.

Но силы не бесконечны даже у заядлого любителя бессонных ночей. Лучший способ их восстановить - это еда. А лучшая городская еда, как известно, это горячая, сочная шаверма, с хрустящим сырным лавашем, быть может с острым перчиком или грибами, а может даже и с поджаренным жирным беконом. И ни один шавермейстер не забудет про белый соус, секрет рецепта которого передавался из потрескавшихся уст в ухо, и лишь шепотом. Так было в этом городе, и я не могу говорить за другие.

Так вот… Что? Кто там кричит, что знает о чем история? Молодые съели шаверму из бедного кота и пали жертвой забытых заклятий? О, нет, я ничего такого не хотел рассказать.

То есть, да, хорошо, это отличная мораль. Но раз меня так грубо оборвали, я сразу перейду к заключению.

Первое. Кошки - наши хранители. Гладьте и кормите их.

Второе. Есть места, где даже хранители не смогут за вами присмотреть. Не ходите туда.

Третье. То случилось ровно год назад, и сегодня праздничная ночь. Гуляк так и не нашли. Шавермейстер отказался что-то рассказывать и исчез из города три ночи спустя. На месте его ларька на колесах нашли вбитые в брусчатку кошачьи кости. А вот что никто не нашел, так это вбитые под каждую крышу в районе кости молодых людей.

Мораль? Нет морали. Кстати, не расходитесь, я уже заказал шаверму на всех.

10 вещей, которые вам стоит сделать с первым снегом:

  1. БЕГИТЕ ПРЯЧЬТЕСЬ НЕ ВЫХОДИТЕ НА УЛИЦУ НИ ЗА ЧТО СНЕГ ЭТО СМЕРТЬ СНЕГ ЭТО ЗАМЕДЛЕНИЕ ВЫ ПОТОК ВАМ НЕЛЬЗЯ СНЕГ СНЕГ БЕЛЫЙ УБИЙЦА УБИВАЕТ ВСЮ ЖИЗНЬ ВСЮ ЗЕЛЕНЬ БЕЛЫЙ ЦВЕТ СМЕРТИ ЛУЧШЕ ВПАДИТЕ В СПЯЧКУ ЧТОБЫ НЕ ВИДЕТЬ МЕДЛЕННОЙ И ГРЯЗНОЙ СМЕРТИ ВСЕГО ВОКРУГ СНЕГ ЭТО ОШИБКА ПРИРОДЫ ОН ПРОТИВОЕСТЕССТВЕНЕН С ГРЯЗЬЮ ГОРОДОВ ОН СМЕШИВАЕТСЯ И ОБРАЗУЕТ НАСМЕШКУ НАД МАТЕРЬЮ ЗЕМЛЕЙ ВЕСТНИК АПОКАЛИПСИСА НЕ НАСТУПАЙТЕ НА СНЕГ НЕ ДЫШИТЕ СНЕГОМ НЕ ЕШЬТЕ СНЕГ НЕ СМОТРИТЕ НА СНЕГ НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА

  2. Носите теплый шарф, лучше с вышивкой.

  3. Третьего пункта не будет, мне нужно подготовиться к спячке.

#inkeye